История семьи раввина Мордехая Элияху Швая (ז"ל) приведена на основе воспоминаний его младшего сына Аарона Яакова Швей (ז"ל), опубликованных в Книге памяти раввина Аарона Яакова Швея[1], и статьи на портале Chabad.org[2]. Это история семьи, посвятившей себя служению Всевышнему и евреям, оставшаяся верной заветам Торы даже в самых невыносимых условиях Второй мировой войны и советского режима.

Последним раввином Нарвы стал посланник Любавического ребе рав Мордехай Элияху Швей (ז"ל). Он родился 14 (27) мая 1903 г. / 1 сивана 5663 в Двинске Витебской губернии (ныне Даугавпилс, Латвия). Его родители – Двинский мещанин Хона Хацкель Швей и его жена Сара-Лея, урождённая Шор[3].

Книга регистрации родившихся евреев раввината Двинска (Даугавпилс) за 1903 год. Национльный архив Латвии. F4359.US2.GV8. стр. 110

Из ранних лет раввина Швея, которого ласково называли «реб Мотеле», известно, что он учился в ешиве Томхей Тмимим в местечке Любавичи[4], а затем вернулся в свой родной город Двинск (Латвия), где учился у раввина Йосефа Розена (или Розин), известного как Рогачёверский Гаон[5].

Когда раввин Мордехай Элияху пришел к этапу создания семьи, ему предложили два варианта сватовства: один — с девушкой из богатой семьи, другой — из бедной семьи, но из рода ученых Торы. Он принял второе предложение. В 1926 году он женился на Буне Диамант.

Переезд в Або-Турку

Вскоре после свадьбы раввин Мордехай Элияху и его жена Буня были направлены шестым Любавическим Ребе[6] — да будет благословенна его память —в Финляндию, в Або, или Турку (Åbo, Turku), чтобы тот стал раввином общины и приближал местную еврейскую молодежь к Торе и хасидизму.

В этот период Ребе направил ему множество писем, некоторые из которых были опубликованы.

В письме от 28 нисана 5691 г. (15.04.1931) Ребе пишет о важности установления регулярного времени для изучения Торы и влияния на окружающих хасидских собраний («фарбринген»), чтобы они становились «честными евреями» (эрлихе идн). Ребе писал: «Моему уважаемому другу, преподобному раввину Мордехаю Швею... Мне нравится его регулярность в изучении ДАХ[7]. Пусть Бог, Благословенный, поможет ему действовать по зову его души». О хасидских собраниях, или развлечениях – фарбринген: «Он хорошо обращается со своими учениками. И пусть Бог поможет им быть настоящими евреями (эрлихе идн, - идиш.)... Обычно разговор на Святом Языке по светским вопросам не является желательным, как подробно объясняется в одном из посланий святого раввина, праведного и святого человека, благословенного для жизни в мире грядущем, да упокоится его душа в сокровищах небесных[8], но если это предназначено ради небес в разное время и, конечно, не в мирских делах как уловка для доброго дела, это возможно, как в историях хареди ашкенази, а также в историях цаддиков и хасидов, истории сами по себе хороши, а иногда их можно рассказать и на святом языке».

В письме от 1933 г. Ребе подчеркивает важность приближения детей к Торе и дает указание изучать законы Шхиты (ритуального убоя).

В письме от 6 таммуза 5693 г. (30.06.1933) Ребе обсуждает отношение к отступникам нашего времени, указывая, что их нужно приближать с любовью (как объясняется в книге «Тания», гл. 32)[9], но это приближение должно строго соответствовать законам Торы.

Еще одно письмо, датируемое 6 ияра того же года (29 апреля), в котором даются наставления относительно обычая первой стрижки волос в возрасте трех лет (опшерниш).

В Або-Турку в семье Мордехая и Буни родились дети: дочь Хинда в תרפ"ח  (5688), что соответствует 1928 году; сыновья Барух Шалом вתר"צ  (5690), что соответствует 1930 году.

Айзик в תרצ"ג  (5693) в Симхат Тора, т.е. в 23 октября 1932 года, Аарон Яаков в תרצ"ד (5694) 26 Таммуза 5694, т.е 9 июля 1934 года.

Раввин Нарвы

В 1935 году (תרצ"ה), когда сыну Аарону Яакову было около года, его отец переехал в город Нарва (Эстония). В начале года умер раввин Горфинкель, который прослужил на этом посту более полувека. Вакантное место досталось реб Мотеле. Там он также служил шойхетом (резником), обеспечивая общину кошерным мясом. Последующие несколько лет были для семьи приятными, временем как материального, так и духовного блаженства. Их отец занимал достойное положение, семья была хорошо обеспечена, и гости часто бывали в доме за столом семьи Швей. Раввин Яаков Швей вспоминал, что для получения кошерного молока («халав исраэль») им приходилось с отцом пешком проделывать большой путь до хлева, где доили коров. По дороге они иногда проходили мимо небольшого аэродрома[10], и именно там он впервые в жизни увидел самолет в поле. И когда пилот хотел взлететь, ему приходилось проворачивать пропеллер снаружи с помощью длинного железного стержня и быстро запрыгивать внутрь самолета.

Послания Ребе

Когда семья Швей получала маамар (хасидское рассуждение) от Шестого Любавического Ребе, который в те дни находился сначала в Риге, а потом в Польше, вся семья надевала субботнюю одежду и садилась вокруг стола, чтобы услышать хасидское рассуждение Ребе из уст рава Мордехая Элиягу, который подпоясывался ремнём (гартелем) и читал маамар со священным трепетом. «Я ничего не понимал», – вспоминал позже рав Яаков Швей, – «но я помню ту зависть, которую испытал из-за того, что не мог понять маамар».

Рав Мордехай Элиягу много раз ездил в Ригу, где с 1927 по 1934 находился Ребе, чтобы быть рядом с Ребе.

Благословение детям

Их дом в Або, а затем и в Нарве, всегда был широко открыт для прохожих, посланников общин и гостей. Однажды в дом пришел «мешулах» (посланник) и дал р. Мотеле (Мордехаю) благословение, чтобы у него были дети — он не заметил его четверых детей, которые сидели, учились и играли тихо и серьезно в соседней комнате.

Гость-«митнагед»

В другой раз в дом семьи Швей пришел современный мешулах без бороды. Р. Мордехай Элияху принял его в своем доме и относился к нему с любовью, как это было принято у него со всеми гостями. После того как гость ушел, один из детей наивно спросил отца: «Но ведь у этого человека нет бороды, он же митнагед[11]! Почему ты отнесся к нему с такой большой любовью?»

Отец ответил (с ударением на последнее слово): «Хасид или митнагед — прежде всего он еврей!».

Предел милосердия

У р. Мордехая Элияху был обычай: каждый раз, когда он видел еврея в рваном пальто, он отдавал ему свое пальто, и поэтому ему приходилось часто покупать себе новое. Один еврей в городе, прознав об этом обычае, решил схитрить: он пришел к р. Мордехаю Элияху в рваном пальто. Как и ожидалось, раввин снял свое пальто и отдал ему. Через несколько дней один из членов семьи увидел того самого еврея в другом, роскошном пальто, и понял, что тот обманул раввина. Он рассказал раввину об этом обмане. Реб Мотеле ответил: «Если бы этот еврей был богат, как Ротшильд, он бы не вел себя подобным образом. А раз он ведет себя так — значит, он все еще нуждается, и по-прежнему есть заповедь отдать ему пальто».

Однажды в дом семьи Швей пришли двое гостей на Субботу, и их приняли радушно несмотря на то, что они не имели «еврейского облика». Посреди ночи раввин проснулся и увидел, что оба гостя с удовольствием курят в самый разгар Субботы[12]. Заметив его, они подошли к нему и потребовали отдать все его деньги. Поскольку это было в субботу, он просто указал им на ящик, где лежали все его деньги; они забрали их и ушли.

Когда он рассказал об этом жене, он сказал ей: «Неужели ты думаешь, что из-за случившегося мы прекратим наш обычай принимать гостей? Напротив, это знак с небес, что нужно еще больше усердствовать в этой великой заповеди — гостеприимстве!».

Песнопения (Нигуним)

Многие нигуны[13] напевал р. Мордехай Элияху за своим субботним столом; часть из них он слышал от многочисленных гостей, которые обедали у него и принадлежали ко всем частям народа Израиля. Его сын, раввин Яаков Швей, время от времени напевал эти нигуны своим детям и внукам за субботним столом.

Вот некоторые из нигунов:

«Эхад ми йодеа» («Кто знает один») на арабском языке: «Ахад ман дари...» и так далее. Также у него был особый напев, на который он пел «Азамер би-швахин» и «Асадер ли-сеудата». Он также пел известный хасидский нигун на пиют (литургический гимн) «Йедиди рои мекими» и другие.

Особенно любимым им нигуном был известный пиют «Ода Богу, испытателю сердец»[14]:

«Восславлю Бога, Испытателя сердец,
когда ликуют вместе утренние звезды.
Благословен Ты, Святой, да будет Он благословен,
Ты знаешь, о чем помышляет каждое сердце,
Я возношу хвалу и благодарность в своей песне
вместе со всеми утренними звездами.
Внимайте же душе, ради [камня] шво и ахламы[15],
и да будет свет её подобен свету солнца,
всемеро ярче утреннего света».

Фамилия «Швей»

Раввин Швей считал, что упоминаемое в тексте пиюта слово «шво» (שבו) намекает на его фамилию. В переводе Онкелоса слово «шво» переводится как «таркия» (טַרְקְיָא), что является намеком на фамилию Турк — фамилию одного из свояков раввина Швея).

История о «демонах» в Риге

Говоря о родственниках р. Мордехая Элияху, нельзя не упомянуть примечательный случай, героем которого стал проживавший в Риге дядя реб Мотеле - р. Лейб. Тогда существовало два пути, чтобы добраться из города к железной дороге. Один — «короткий и (одновременно) длинный», потому что он проходил через густой лес. Второй — «длинный и короткий», который огибал весь лес и требовал больших усилий.

Многие предпочитали второй путь, так как в те дни распространился слух о демонах (шедѝм), обитающих в лесу. Утверждали, что любой, кто заходит туда, не выходит живым.

Длинная дорога обременяла многих жителей Риги. Р. Лейб тоже услышал слух о демонах, находящихся в лесу, и решил положить ему конец. Он сказал: «Я ничуть не боюсь никаких демонов». И отправился в путь с палкой в руке, заявив, что если встретит демона, то расправится с ним с помощью этой палки.

Он вошел в лес и через короткое время увидел поднимающееся и опускающееся пламя, медленно приближающееся к нему. Внезапно р. Лейб увидел перед собой крупное и пугающее существо с пламенем в руках, которое угрожало ему. Не раздумывая, р. Лейб как следует ударил странное существо своей палкой, так что оно упало на землю без признаков жизни.

Р. Лейб продолжил свой путь, а когда вышел из леса, рассказал знакомым, что угрожающего демона больше нет. Спустя несколько дней полиция Риги объявила, что один из её сотрудников пропал. После расследования выяснилось, что пропавший полицейский заходил в лес переодетым, грабил людей и убивал их. Выяснилось, что это был не кто иной, как тот самый «демон», которого убил р. Лейб. В награду за свой героизм он получил особый знак отличия от городских властей Риги.

Вторая мировая война

Тихая жизнь продолжалась недолго. В 5699 (1939) году, с началом Второй мировой войны, Красная армия вошла в город Нарва в соответствии с соглашением, подписанным в те дни между Россией и Германией.

С намерением запугать и устрашить жителей города, солдаты Красной армии устроили военный парад на улицах города. Раввин Яаков Швей рассказывал, что он и его братья заметили: это были одни и те же солдаты, которые снова и снова возвращались на улицы. Их целью было обмануть жителей Нарвы, заставив их думать, будто российская армия прислала в город гораздо больше войск, чем их прибыло на самом деле.

Вскоре после того, как российские солдаты вошли в город, все полки в продуктовых магазинах опустели, и было трудно достать какую-либо еду, кроме черствого хлеба и воды. Солдаты Красной армии проявили особую жестокость к еврейской общине города: многие из богатых евреев были сосланы в далекие края во время массовой депортации 14.06.1941 г. и никогда не вернулись.

В 5701 (1941) году Германия нарушила соглашение с Россией и вскоре немецкая армия начала бомбить Нарву, которая в те дни была очень важным региональным торговым центром. Дом семьи Швей находился недалеко от железной дороги, и во время одной из бомбардировок путей огромный кусок железа отлетел и пробил дом от крыши через первый этаж, пока не вонзился на глубину нескольких метров в пол подвала. Только чудом никто из членов семьи не пострадал.

В один из дней поступил приказ от властей: каждая семья обязана направить одного представителя на работы по рытью оборонительных траншей вокруг города в течение двух недель, чтобы замедлить продвижение немцев. Речь шла о тяжелой и изнурительной физической работе, сопряженной с опасностью для жизни, и большинство мобилизованных были мужчинами. Однако ребецн Буня не позволила мужу выполнить приказ и пошла на работы вместо него, сказав, что, если, не дай Бог, что-то случится с её мужем, она не сможет воспитать своих сыновей и обучить их Торе.

Работа по рытью была изматывающей и даже опасной. Не было без еды, в то время как немцы пытались бомбить мирных жителей, занятых рытьем.

По прошествии двух недель семья села на последний поезд, который вышел из Нарвы и увез жителей города вглубь России. Так начались «десять изгнаний» семьи Швей.

Эвакуация в Свердловскую область

Долгая поездка на поезде была нелегким испытанием. Поезд был сильно переполнен мужчинами, женщинами и детьми. Кроме того, каждые несколько часов он останавливался посреди леса, и пассажирам приказывали выходить и прятаться из опасения, что немцы обнаружат поезд и будут бомбить его с воздуха.

«Российские солдаты подгоняли нас своими винтовками», — рассказывал раввин Яаков Швей своим детям и внукам, — «и нам приходилось накрываться черным или зеленым покрывалом для маскировки. Я помню, как держал отца за руку и повторял за ним стихи Псалмов слово в слово. Однажды немецкие самолеты летели так низко, что мы могли видеть злобные лица пилотов. Они разбомбили железнодорожные пути, и нам пришлось ждать долгие часы, пока российские солдаты их не починили и мы не смогли продолжить свой путь».

После этой изнурительной поездки мы наконец прибыли в деревню под названием Красный Пахарь, расположенный недалеко от города Ирбит в Свердловской области, на Уральских горах. Мы сняли одну комнату на всю семью на хуторе у местных жителей, и самой большой трудностью был невыносимый холод, царивший в том районе. Мороз был настолько сильным, что выход на улицу в нашей рваной одежде и обуви представлял реальную угрозу для жизни. В центре комнаты была русская печь, а на ней — связки соломы, которые служили нам кроватями. Мы пробыли там несколько месяцев, в течение которых наш рацион состоял только из картофеля.

Чтобы оплатить жилье и еду, р. Мордехай Элияху работал ночным сторожем во фруктовых садах. Это была тяжелая и очень опасная работа. Он рассказывал своим сыновьям, как различал в ночной тьме сверкающие зеленые глаза приближающихся волков. Только чтение Псалмов наизусть согревало его тело, поддерживало душу и возвращало ему бодрость духа в те тяжелые и страшные времена. Тяжелые условия, в которых они жили те месяцы, вынудили семью искать семьи новое место изгнания.

Вабкент

«Мы решили отправиться в более теплые края, такие как Самарканд и Ташкент», — рассказывал раввин А. Швей, — «но очень многие думали в том же направлении, и эти города быстро наполнились огромными толпами беженцев. Тотчас наступил тяжелый голод, и люди испускали дух на улицах городов от недоедания. Из-за ситуации, сложившейся в тех городах, власти запретили поездам останавливаться там, чтобы не увеличивать численность населения и не усугублять голод».

За неимением выбора семье пришлось продолжить путь на поезде до маленького городка под названием Вабкент (ныне Вобкент, Узбекистан), в котором не было еврейской жизни. По прибытии в город у них украли все вещи, кроме тфилин. В то же время Айзик очень сильно заболел. Аарон Яаков вместе с братом Барухом Шаломом искали в мусорных баках хотя бы картофельные очистки для больного брата.

Трагедии

Зимой 1942 года, как раз когда они пытались обосноваться, случилась трагедия. Переходя через самодельный мост из срубленных деревьев, раввин Мордехай Швей поскользнулся в воде. К тому времени, как ему удалось выбраться из реки, вода заполнила его лёгкие, и по возвращении домой он потерял сознание. Реб Мотеле был срочно доставлен в местную больницу, где его не смогли реанимировать, и он трагически скончался в возрасте 38 лет.

В больнице, проигнорировав отчаянные крики молодой вдовы, бросили тело реб Мотеле в братскую могилу с другими покойными, лишив его даже возможности достойного еврейского погребения.

И это была не единственная беда, постигшая семью в те дни. В том же году дочь семейства, Хинда, скончалась, когда ей было всего 14 лет. Местный парень преследовал её, и когда она убегала через узкие улицы, она упала и поцарапала ногу. Царапина вызвала инфекцию, колено распухло, а так как в доме не было подходящих лекарств и антибиотиков, инфекция распространилась, достигла сердца, и она скончалась в расцвете лет. Буня Швей была полна решимости похоронить свою дочь по-еврейски, в чём отказали её мужу. Взяв тело дочери на руки, Буня вместе с тремя сыновьями отнесла её в лес и похоронила собственными руками. Возвращаясь домой, она держала за руки своих маленьких сыновей. В знак чистой веры, которая сохранилась в памяти Аарона Яакова до конца его жизни, его мать обратилась к Всевышнему и вместо горьких жалоб спела проникновенную песню, благодаря Его за то, что Он помог похоронить её дочь по еврейскому обряду. «А данк дир Риббоно шель олам вос ду хост мир гехольфен», – пела она на идише. «Борух Ашем из гекуман цу кевер Исраэль».

Подвиг вдовы

Продолжая свой долгий путь испытаний, семья провела следующие несколько лет в одном городе за другим. Всё это время Буня заботилась о том, чтобы её сыновья изучали Тору, когда это было возможно. Живя в Бухаре, она познакомилась с раввином Довом Беришем Вайденфельдом, всемирно известным «Чебинер Ров», и убедила его обучить Торе её старшего сына. Работая бесконечные часы на мытье полов и стирке белья в холодной реке, Буня собирала каждую копейку, чтобы отправить своих сыновей учиться в подпольную хабадскую ешиву в Самарканде.

Когда у неё накопилось достаточно денег, чтобы отправить старшего сына, Боруха Шалома, она купила билет и умоляла любавичского хасида из Бухары, направлявшегося в Самарканд, взять её с собой. Испугавшись, хасид, раввин Лейзер Мишуловин, отказался. Буня, твёрдо решившая, что её дети будут изучать Тору несмотря ни на что, последовала за ним на вокзал и тайком посадила Боруха Шалома в тот же вагон, сказав сыну, что, если власти спросят, с кем он, он должен ответить, что он беглец. Вскоре она накопила достаточно денег, чтобы отправить второго сына, Айзика. На этот раз рав Лейзер, вернувшись в Бухару и увидев преданность Буни, согласилась взять его с собой. Когда подошла очередь Аарона Яакова, её младшего сына, маленький мальчик плакал и не хотел ехать, потому что боялся, что больше никогда её не увидит. Но Буня пообещала ему, что скоро у неё будет достаточно денег, чтобы присоединиться к нему.

На этот раз денег не хватило даже на билет для Аарона Яакова. Вместо этого рав Лейзер, снова возвращаясь из Бухары в Самарканд, спрятал мальчика среди багажа. Буня будет вечно благодарна ему за то, что он рисковал жизнью, чтобы дать её детям возможность изучать Тору.

В Самарканде Аарон Яаков и его братья учились у почтенных хасидов, включая реб Нисана Неменова, реб Берке Хейна и реб Элию Хаима Ройтблата, пока ждали свою мать.

Одиннадцать месяцев спустя Буня заработала достаточно денег на собственный билет на поезд. Прибыв на поезде в голодный Самарканд с единственным потрёпанным чемоданом, она увидела картину: больные, умирающие и мёртвые лежали по всей станции. Среди тишины смерти она с удивлением услышала вдруг знакомый голос, шепчущий: «Мама!» Вся станция обернулась, чтобы увидеть, как 9-летний Аарон Яаков бежит к матери, чтобы обнять её.

Позже, когда она спросила сына, откуда он узнал, что она приедет именно сегодня, Аарон Яаков ответил, что нет. Вспомнив прощальные слова матери, каждый раз, когда он слышал, что оттуда прибывают поезда, он проходил несколько километров до станции в своих рваных ботинках и ждал. Он не знал, когда она приедет, но не терял надежды.

Новый Свет

После окончания войны семье удалось переехать в 1946 году в Москву, а оттуда – во Львов, где они присоединились к примерно 1000 хасидов Хабада. Им удалось вырваться из СССР по поддельным польским паспортам. Они добрались до Праги, а затем до лагеря для перемещенных лиц в Покинге (Германия).

Буня Швей со своими сыновьями (слева направо) Айзик (Исаак), Аарон Яаков и Барух Шалом. Chabad.org

В лагере было много хасидских деятелей, и Аарон Яаков провел там годы становления в ешиве, обучаясь у них, а затем в новой Любавичской ешиве, открывшейся в Брюнуа, пригороде Парижа.

Ученики йешивы Брюнуа, Франция. Аарон Яаков в последнем ряду второй справа. Chabad.org

В 1951 году семья Швей переехала в Монреаль, Канада. Там, когда жизнь вернулась в более-менее нормальное русло, Аарон Яаков провел много месяцев, обучаясь у своего старшего брата Айзика и других учеников. Задолго до этого приобретя известность как серьезный ученик и начинающий знаток Торы, Аарон Яаков вошел в первую группу монреальской ешивы, получившую раввинский сан.

Раввин Швей впервые встретился с Ребе во время своего визита из Монреаля в 1952 году. Тогда он получил первую из многих частных аудиенций, где удостоился получить уникальные и редкие наставления. Во время одной из них Ребе лично посоветовал ему начать молиться долго и с глубокой концентрацией — принцип, которому учат хасидские труды и который соблюдали многие выдающиеся хасиды, свидетелем чего стал раввин Швей в молодости. Когда он заметил, что ему будет трудно молиться часами подряд каждую субботу, Ребе посоветовал ему сделать перерыв после молитвы Шахарит, чтобы затем с таким же рвением прочитать Мусаф. В 1955 году раввин Швей получил раввинское рукоположение в Монреале, и в последующие годы Ребе продолжал уделять ему пристальное внимание, в том числе предлагая ему для изучения конкретные галахические труды.

В Монреале раввин Швей начал свою многолетнюю карьеру в сфере образования, одновременно продолжая собственное обучение. Получив известность как знаток Торы, он позднее был выбран для редактирования трудов Торы, среди которых были и труды его брата раввина Айзика, выдающегося знатока Торы.

Становясь ближе к Ребе

В 1961 году раввин Швей переехал в Краун-Хайтс[16], чтобы быть ближе к Ребе. В том же году его познакомили с Рахель Кальвари, а несколько месяцев спустя они поженились. После свадьбы ему предложили должность в Любавичской ешиве на Бедфорд-авеню – идеальное место для человека, любящего Тору и чуткого к каждому ученику.

Два года спустя он написал Ребе письмо с просьбой назначить его посланником Ребе и отправить в отдалённое место. Ребе ответил, что его шлихут – продолжать преподавать в ешиве, и дал тёплое благословение на успехи в учёбе.

Ученики вспоминают доброту раввина Швейя к каждому из них. Он стремился научить их любить Всевышнего и ценить богатство и ценность изучения Торы. При этом забота, которую он проявлял к каждому ученику, не зависела от его оценок или уровня успеваемости. Один ученик вспоминал, как, когда его застали за рисованием во время урока, раввин Швей не стал его ругать. Вместо этого, будучи сам талантливым художником и любителем рисования, раввин Швей показал ему, как лучше использовать карандаш для штриховки рисунка.

В годы преподавания раввин Швей также исполнял обязанности организатора внеклассных мероприятий. Летом, когда студенты были на каникулах, раввин Швей проводил время в лагере Ган Исроэль в Монреале, исполняя обязанности раввина лагеря. Хотя эта должность не является общинной, в летнем лагере могут возникать сложные галахические вопросы, например, о кашруте или эруве. Раввин Швей был вполне квалифицированным специалистом, чтобы ответить на них.

В 2000 году скончался раввин Иегуда Кальмен Марлоу, один из трёх раввинов раввинского суда Краун-Хайтс и один из старейших раввинов общины, оставив после себя огромный пробел. Почти сразу же община начала искать кандидата на эту должность. Хотя поначалу раввин Швей не решался оставить свою должность в сфере образования, в конце концов он согласился баллотироваться, понимая, что, будучи раввином общины, он не прекратит свою педагогическую деятельность, а, напротив, расширит её. В 2003 году состоялись выборы, и раввин Швей был избран раввинским судьёй подавляющим большинством голосов общины.

В течение следующих 17 лет, будучи раввином одной из крупнейших еврейских общин США, раввин Швей продолжал действовать так же скромно, всегда с теплой улыбкой ко всем, кого встречал. Связанный галахой, раввин не всегда способен принять решение, которое удовлетворит просителя. Но, независимо от обстоятельств, раввин Швей всегда заканчивал с тёплым словом, ободряя веру в Б-га и в то, что всё будет хорошо.

«Мой отец был живым примером того, кто служит Всевышнему всеми фибрами своей души», – сказала его дочь, Дини Раппапорт, которая сама много лет работает в сфере образования. «Это требует осознанных и осознанных решений, которые принимаются каждую минуту, даже каждое мгновение, чтобы посвятить свою жизнь высшей цели. Эти решения становятся нашей историей, а его выбор – историей его жизни».

В последние месяцы жизни раввин Швей страдал от слабого здоровья, но продолжал молиться со свойственной ему страстью и отвечать на галахические вопросы, когда это было возможно. Когда коронавирус поразил общину Краун-Хайтс, раввин Швей заболел. Тысячи его учеников и членов общины молились за него, пока он лежал в больнице. 30 Нисана 5680 (24.04.2020) он скончался, оставив пустоту в сердцах своей семьи, тысяч учеников и общины Краун-Хайтс.

В последние дни своей жизни, находясь на больничной койке, раввин Швей принял участие в радостном семейном торжестве через Zoom, попросив присутствующих произнести за него лехаим. Его последними словами были «Гам зу ле’Това», или «Это тоже к лучшему».

Помимо жены, у него остались дети: Риква Швей (Израиль); раввин Йосеф Ицхак Швей (Лутон, Англия); Хана Эта Турк (Кордова, Аргентина); раввин Мордехай Элияху Швей (Бруклин, Нью-Йорк); Нехама Дина Раппапорт (Бруклин, Нью-Йорк); Штерна Сара Гинзберг (Бруклин, Нью-Йорк); Двора Швей (Баумгартен) (Бруклин, Нью-Йорк); раввин Борух Шолом Швей (Бруклин, Нью-Йорк); а также многочисленные внуки и правнуки.

Его брат Айзик (Исаак) Швей (1932–1988) был раввином общины ХАБАДа в Монреале (Канада).

Правнучка раввина Мордехая Элияху Швей Фрума Ита теперь живёт в Финляндии. Её муж, раввин Беньямин Вольфф – посланник Любавического Ребе в Хельсинки, где несколько лет назад открылся Бейт Хабад. Реб Беньямин и ребецен Фрума Ита возглавляют деятельность этого дома.

[1] אוצר החכמה_תפארת אי-ש - שוויי, אהרן יעקב

[2] Wilhelm M. (20.05.2020) Rabbi Aharon Yaakov Schwei, 85, Beloved Rabbi of Crown Heights. Chabad.org  

[3] Книга регистрации родившихся евреев раввината Двинска (Даугавпилс) за 1903 год. Национльный архив Латвии. F4359.US2.GV8. стр. 110

[4] Ешива (религиозное учебное заведение) Томхей Тмимим была основана вторым Любавическим ребе Шолом Дов Бер Шнеерсоном в 1897 году.

[5] О раввине Розене см. Электронную еврейскую энциклопедию https://eleven.co.il/judaism/rabbinical-authorities/13566/

[6] Реб Иосеф Ицхак Шнеерсон (1880, Любавичи, — 1950, Нью-Йорк)

[7] דא"ח понятие в Хасидизме, аббревиатура דברי אלוקים חיים «живое слово Бога»

[8] В оригинале указана принятая в Хасидизме аббревиатура כ"ק אאמו"ר הרה"ק זצוקללה"ה נבג"מ זי"ע, которая подразумевает предыдущего Любавического Ребе, в данном случае это Шалом Дов Бер Шнеерсон (1860, Любавичи, — 1920, Ростов-на-Дону).

[9] תניא «повторение учения», также ליקוטי אמרים «ликутей амарим – собрание изречений». Тания - основополагающий труд Хасидизма. Составлен основателем хасидского движения ХАБАД Алтер Ребе Шнеур Залманом из Ляд (1746—1813)

[10] Нарвский аэродром на окраине посёлка Ольгина

[11] Митнагед, мн.число митнагдим מִתְנַגְדִים – оппоненты. Название, которое дали приверженцы хасидизма его противникам из среды раввинов и руководителей еврейских общин, в основном, литваков. Более подробно – в Электронной еврейской энциклопедии https://eleven.co.il/judaism-trends/mitnagdim-and-mussar/12787/  

[12] Курение запрещено в Субботу (Шаббат), так как это связано с разжиганием огня, что недопустимо в течение Субботы (с вечера пятницы до вечера субботы).

[13] Нигун ניגון, мн.число нигуним – мелодии. Форма еврейской религиозной песни или мелодии, исполняемой группами. Более подробно – Энциклопедия еврейской жизни. https://toldot.com/nigun.html

[14] Пиют אודה לאל לבב חוקר по преданию написан раввином Шемайя Косоном в XVI веке. Полный текст на иврите на сайте Национальной библиотеки Израиля Традиционно исполнялся по утрам.

[15] Камни шво שְׁבוֹ (агат) и ахлама אַחְלָמָה (аметист) упоминаются в Торе (Шемот, 28:17-21) среди 12 камней наперсника, или хошена нагрудного украшения коэна (первосвященника) во время службы в Иерусалимском Храме. Каждый камень символизировал одно из 12 колен Израилевых. Агат – колено Нафтали, аметист – колено Гада.

[16] Crown Hights – находится в Бруклине, районе Нью-Йорка, где проживает большая хасидская община.